Горьковское «чай». Что происходит с современным нижегородским говором?

28.10.2014 14:322022835bfcaff440ec79990912fa782d44fe2.jpgЭльфия Гарипова / АиФ-Нижний Новгород

Что прежде всего замечают в нижегородской речи приезжие? Особенности волжского округлого говорка или, может быть, какие-то особые местные словечки? Окающий говор в Нижнем Новгороде почти канул в небытие: практически всех детей сейчас «воспитывает» телевизор. В обыденной речи нижегородцы придерживаются московской традиции: ведь недаром «Нижний – Москве сосед ближний». Гостям столицы не придется перестраиваться с «бордюра» на «поребрик» или с «подъезда» на «парадное», как в Питере. Но кое-что приезжему человеку может показаться в Нижнем Новгороде необычным.

f2d2b3bf79c0545e71af546f729be26c.jpg
Нижегородчина — край, где в речи еще сохраняются свои особенности. Фото: АиФ-Нижний Новгород / Эльфия Гарипова

Моя твоя не понимайт

Случайно услышала разговор на утренней нижегородской улице: москвич, гость Нижнего,  договаривается с местным приятелем о том, где провести свободное время в городе, и получает ответ:

— Ты не ромади пока, чай, успеем еще. Сначала отнесу часы к шабру в мастерскую уделать, потом надо в магазине куртку купить, а то хожу, как одяжка. А вот вечером поблондим по Покровке.

— Что-что?!

Казалось бы, все понятно. Ан нет, пришлось объяснять приятелю, что имелось в виду. Что переживать не стоит: никто не хочет перекрасить гостя в блондинку на Большой Покровской: блондить — означает  всего-навсего «бродить без дела, околачиваться, шататься», то есть его позовут прогуляться просто так по главной пешеходной  улице города.

Лучше всего местными словечками владеют пожилые женщины. Фото: АиФ-Нижний Новгород / Эльфия Гарипова

А если вы, например, вдруг уронили часы на асфальт и запричитали, то можете услышать в ответ от нижегородца: «Не ромади! Отнесем в мастерскую, их там уделают». Это означает, что не шуметь и галдеть надо, а отдать часы в ремонт. Несведущего может поставить в тупик фраза, обычно высказанная с укоризной о ком-то: «Он вечно ходит, как одяжка». А означает она всего-навсего, что человек одевается неаккуратно, неопрятно и напоминает своим видом одяжку, то есть человека  опустившегося или, в современных реалиях, бомжеватого.  

Родное горьковское «чай»

Приезжий быстро замечает, что нижегородцы – страстные «чаелюбы». Не в том смысле, что большие любители чайного напитка (хотя и это тоже). Среди городской речи часто упоминается словечко чай. Так местные говорят, когда  эмоционально подчеркивают в своих словах надежду, чаяния на что-то, по сути заменяя  усилительную частицу «же». Сравните: «Ты, наверное, завтра приедешь?» и «Ты, чай,  завтра приедешь?» В первом случае трудно угадать настроение говорящего, зато частица «чай» выдает скрытое ожидание, что говорящий ждет — не дождется вашего визита. Приятно же, правда?

Так, по «чаю» нижегородские «шабры» и узнают друг друга. «Шабры» звучит почти, как белорусские «сябры», и означает то же самое. Сейчас услышать, как сосед соседа называет шабром,  доводится редко.

Сколько названий у вруна?

«Слова рождаются, какое-то время живут и уходят так же, как люди. Поэтому их надо беречь и сохранить для будущего», — считает доцент кафедры истории русского языка и славянского языкознания госуниверситета Елизавета Колтунова, одна из создателей «Диалектного словаря Нижегородской области».

«Нижегородский край – это уникальный регион, давший сплав русских, финно-угорских и тюрких народов, — рассказывает филолог. — С самой древности их наречия взаимно влияли друг на друга. Например, названия почти всех рек в Нижегородской области звучат по финно-угорски: Линда, Люнда, Везлома, Ветлуга, Кудьма. Это не удивительно, поскольку на территории области издревле живут представители этой языковой группы: на юге две народности, эрзя и мокша, объединяемые общим этнонимом «мордва», а на севере компактно проживают марийцы. Влияли на нижегородский диалект и нижегородские татары-мишари, и чуваши. Добавляли своеобразия в местную речь потомки новгородцев и белорусов, которых ссылали на Нижегородчину на «низовые земли» в XVI — XIX веках».

Народные традиции и речь еще живы. Фото: АиФ-Нижний Новгород / Эльфия Гарипова

Такое национальное разнообразие не могло не обогатить словарный запас нижегородского диалекта. Знаете ли вы, что в зависимости от места проживания болтуна называют по-разному? Несдержанного на язык человека в Арзамасском и Богородском районах  называют бармой, а в Воротынском  он уже бахорей, в Павловском — барей. Получается, что предки всех Барминых и Бахоревых были весьма разговорчивыми людьми. У вруна еще больше названий: в области его называют бесом, губошлепом, баткой, обдалой, брязгой, востёром, долгоязычником, отлётом. По словам Елизаветы Колтуновой, местный диалект чаще всего встречается в сельской местности, а лучшими хранителями языка стали пожилые деревенские женщины. Они, как правило, всю жизнь жили на одном месте и вобрали в себя всю лексику, которая каждый день употреблялась в повседневной речи.

Почему беркут не летает

Углубляясь в диалекты родного края, можно что-то понять и заново открыть из своего прошлого. Помнится, в детстве, соседка часто поругивала своего непутевого мужа разными словами, среди которых запомнилось звучное аля-улю. Ребенком казалось, что таким симпатичным словом можно назвать, например, плюшевого медвежонка или игрушечного зайчонка.

«Ваша соседка, скорее всего, родом из Большеболдинского района, — смеется Елизавета Колтунова, — ведь именно там, в пушкинских местах,  словом «аля-улю», которое вас  пленило в детстве, называют… местный самогон. Видимо, муж этой женщины просто был любителем выпить».

Молодежь чаще разговаривает на «олбанском» языке и не понимает местного говора. Фото: АиФ-Нижний Новгород / Эльфия Гарипова

Не всегда легко разобраться и со словами, значение которых кажется ясным и однозначным. Знаете ли вы, что беркут по-дальнеконстантиновски совершенно не приспособлен для полетов, потому что так называют … плетеную корзину? А вот в Навашинском районе беркуть уже способен передвигаться по земле, потому что там так называют барсука.

Не спешите радоваться, если в Выксунском районе вас назовут бесценным: там это слово употребляется  в значении «бесполезный». А если в Починках вас пошлют в богадельню, не обижайтесь на собеседника: он всего лишь просит вас зайти в … «сарай с инструментами».

Какие-то местные словечки можно услышать каждый день, какие-то – только из уст стариков или селян. Городская речь унифицируется, местные словечки часто уходят в разряд просторечных. Жаль, ведь именно местные слова и речевые обороты — вкусные, сочные — делают русскую речь особенно выразительной.

Смотрите также:

Картошка с цацками…

Мои обе бабушки жили в одном селе. Жили мирно, в молодости даже были закадычными подругами. Наверно именно поэтому решили и породниться — младшую дочь бабушки Тани сосватали за старшего сына бабушки Анисии. Молодые были только «за».

Мирно жили мои бабулечки между собой и после свадьбы моих родителей (как вы уже догадались — это были именно они).

Их мир перешел в обоюдный террор любовью, когда на свет появились мы, их внуки. И даже не в момент нашего появления на свет, а тогда, когда нас привозили «на деревню бабушкам» на всё лето.

Мы их звали Бабанися и Бабтаня, за глаза, конечно. Чтобы как-то отличать в разговоре одну от другой. А в глаза — бабушка, бабуля, бабулечка и ба-а-аб, если та куда-то девалась. ))

Хорошо помню старенькую папину «Победу», проседающую в колее под тяжестью многочисленных мешков, мешочков, коробок, чемоданов и просто узлов, кучно загруженных внутрь машины. А на мешках едем мы — пятеро городских сорванцов. Двое — мои двоюродные брат с сестрой, дети младшего брата отца. А трое — ваша покорная слуга и мои младшие брат с сестрой. В этой веселой куче я была самой старшей по возрасту.

Весь этот детский колхоз всегда привозил-отвозил мой отец — потому, что у него была машина. Невиданная роскошь по тем временам! «Роскошь» на самом деле была списанным хламом в гараже, где батя работал шофером. Он ее выкупил за копейки, отремонтировал, покрасил и, вообще, как говорила наша мама, вбухал в нее целое каракулевое манто.

Нам это было пофиг, нам главное — мы едем в деревню!

В мешках лежит съестное — рис, пшено, перловка, горох, вермишель, а если повезло — то еще и гречка. Обязательно большой мешок сахара и два бидона с солью — для будущих варений и солений. В отдельной коробке, чтоб не поломались, едут макароны.

В непромакаемом мешке, туго перевязанном бечевкой, лежит «гостинец» бабушкам — 20 пачек чая и килограммов 6 — 8 «подушечек в какаве». Впрочем, и само «какаво» тоже присутствует в поклаже — пачек 8 — 10. Всё в четном количестве — по приезду эти гостиницы делятся поровну на двух бабушек.

Мы к этим «какавно-чайным» радостям равнодушны и поэтому по запаху пытаемся определить — в каком мешке лежат шоколадные конфеты.

А над головами у нас висят многочисленные «бусы» из баранок и сушек с маком.

На переднем сиденье, рядом с отцом, завязанный в льняную скатерть, едет «городской хлеб», несколько батонов. Родители неделю собирали все эти продукты, бегая по магазинам и простаивая в очередях. Вместе с ними бегали и младший папин брат с женой.

Это наш харч нам на лето. Деревня в 180 км от города и в 40 км от областного центра. Дорога от центра — обычная колея, по которой можно проехать только посуху. Особо не наездишься!

Кроме продуктов в машине лежат лопаты, тяпки и другие полезные на огороде железяки. Отдельным подарком едут два эмалированных ведра — гордость любой деревенской хозяйки. Лязгают в деревянной коробке гвозди, дверные петли и шпингалеты.

Короче, приезд городских внуков в деревню — зрелище веселое и грохочущее!

Привозили нас всегда сначала к Бабанисе — папиной маме.

…Мы визжим и бежим обнимать бабушку, идем в хлев смотреть корову Кнопку, начинаем тискаться с котами и кошками, живущими у бабушки в задней избе. Обнимаемся с волкодавом Букетом, который бегает на длинной, на весь двор, цепи. Букет визжит и радуется нам громче всех — свобода!.. Ему теперь будет позволено сопровождать нас на речку и в лес.

Отец вместе с любопытными соседями, которых набилось преизрядно во двор, носит из машины поклажу.

Потом бабуля зовет нас за стол, «покушать с дороги». Стол ломится от всяких пирогов, ватрушек и разных сортов варенья. Наверно, там и другие разносолы присутствовали, но память сохранила только вот эту бабушкину стряпню, восхитительно пахнущую детством!

И когда мы садимся за стол, на пороге избы возникает Бабтаня, со своими ватрушками и пирогами. Ни минутой раньше, ни минутой позже!

Опять визг, обнимашки и веселая кутерьма. «Мнуки» приехали!

А отец идет ремонтировать бабушкино хозяйство — где подбить, где подтянуть, где калитку перевесить на новые петли…

Вечером — дележка продуктов и гостинцев.

И уже ближе к ночи отец везет Бабтаню к ней домой, с ее долей харчей и подарков. Бабтаня по дороге берет с зятя «Микалая» честное-пречестное слово, что доступ к внукам у обеих бабушек будет абсолютно одинаковым и равным.

Переночевав, утром отец уезжает, увозя нехитрые бабушкины гостинцы — масло, сметану, яйца, каравай домашнего хлеба, пироги, ватрушки и варенье. А на переднем сиденье, рядом с ним, в той же льняной скатерти, едет теперь четверть самогона — подарок Бабтани. Зятя Бабтаня уважала!.. ))

И начинается наша вольная жизнь в деревне!

Но, речь я веду не о ней.

Живем мы в деревне просто. Утром на завтрак чугунок вареной картошки, крынка молока, испеченный в печи хлеб и всякие «цацки», как зовет их бабуля. Цацки — это всякие добавки к основному блюду, картошке. Это могут быть и соленые огурцы или грибы, и моченые яблоки, и квашенная капуста, и соленые помидоры, и каленные в печи яйца, и даже мед или варенье — не все из нас любили картошку.

Днем — мясные «шти» или «борч» (у Бабтани «борш»). Вечером — какая-нибудь каша. И неизменная крынка молока. И конечно же «цацки».

По воскресеньям нам жарят картошку и макароны с яйцами. «Шти» разрешается не есть… И обязательно пироги — это праздничная еда, но внуки для обеих бабушек это и есть праздник. Ложки на столе у обеих бабушек деревянные. Металические прячутся «до особого случАя».

Деревянные мы любим больше — ими не так больно получать по лбу. )))

…Иногда вся детвора привлекалась к прополке грядок и огорода. Меня, как старшую, учили доить корову, топить печь или «голландку», учили ставить тесто и вязать на спицах. Но, большую часть лета мы просто заполыскивали на улице.

…Так живем мы до воскресенья. В воскресенье происходит «ротация» бабушек. Бабтаня появляется около дома Бабаниси после вечерней дойки. Но в дом не заходит, а начинает взывать под окнами,

— Аниська!.. Мнуков собира-ай!.. Моя очередь чичас!

В деревне странным образом присутствовали две разновидности местного говора. На одном конце деревни говорили — цаво, цай, цашка. На другом «чавокали» — только «ч» было не мягким, и буква «а» в словах «чаво, чай, чашка» звучала именно как «а», а не «я», что было более привычно для нас.

Бабтаня была из «чавоколок», а Бабанися «цавокала». ))

Поорав «для порядку» под окнами, Бабтаня садилась на скамейку около крыльца, ожидая «мнуков». Мнуки выходили с узелками, в которых хранились наши простенькие пожитки.

И происходила душераздирающая сцена прощания. Хлюпая носами, мы обнимались с двоюродными. Хотя завтра мы вместе с ними же и играли на улице.

Бабанися рыдала в голос, как будто провожала нас на войну. «Война» находилась в двухстах, примерно, метрах от ее дома — только перейти огородами на другую улицу.

Бабтаня в прощании дипломатично не участвовала и стояла возле телеги, с запряженный в нее Ночкой.

Ночка, пожилая уже кобыла, досталась Бабтане в качестве колхозной премии за какие-то фантастические надои молока.

Обе бабушки работали когда-то в колхозе доярками. Обе были вдовые — наши деды погибли в Великой Отечественной войне. Обе жили примерно одинаково — те же «шти» и каши, те же чугунки с картошкой, те же «цацки» на столе. Даже домотканные половики на некрашенных полах были одинаковой расцветки — ткацкий станок был один на всю деревню, у тетки Домны, и она, не заморачиваясь, ткала один и тот же рисунок всем заказчикам.

Но, было у Бабтани одно несомненное преимущество — кроме коровы, курей, поросят и овец, как у всех, у нее была лошадь в хозяйстве! Хотя, я сейчас подозреваю, что подарив бабушке Ночку, председатель колхоза просто избавился от головной боли — куда девать престарелую колхозную кобылу, если на живодерню отдавать было жалко.

Бабтаня ужасно форсила Ночкой. Как-никак, собственный транспорт!

И утром каждого воскресенья «таксовала» на ней до областного центра и обратно, подвозя односельчан «на ярманку». Народ расплачивался продуктами — парой яиц или литром молока, по таксе, в оба конца. Автобусы туда тогда не ходили.

Мы, дети, любили Ночку — скоблили и чистили ее так, что нас приходилось гонять от нее.

…И вот эта Ночка везла нас от Бабаниси на «войну». Чтобы через неделю, под рыдания уже Бабтани, вернуть нас со второй «войны» на первую.

Ритуал повторялся до мелочей, только бабушки менялись ролями. Тем более, что у Бабтани летом гостили еще одни наши двоюродные — две дочки маминого старшего брата. Так что, сценарий был один и тот же.

Нам, главным героям этой драмы, полагалось проникнуться печалью момента и участвовать в общей скорби. Если кто-то из нас начинал хихикать, бабуля, не прерывая рыданий, отвешивала ему подзатыльник.

И это все при том, что независимо от места ночевки, мы по несколько раз за день забегали к обеим бабушкам. Да и бабули часто шастали к друг другу в гости — «цаю с баранками» похлебать у самовара и «тыквишные» семАчки полузгать.

Но, ритуал есть ритуал — и его строго блюли обе соперничающие стороны. ))

Так и кочевали мы каждую неделю от одной любящей Души к другой, совершая круговорот Любви в природе…

***

…Давно уже нет на свете наших бабулечек… У нас, у всех троих, уже свои «мнуки»…

Но, как же хочется порой вернуться за тот некрашенный, скобленный стол, на котором стоит картошка с «цацками»…

© Лидия Лёсина-Киян

Источник

Вам доводилось бывать в других, значительно удаленных от вашего места жительства регионах страны? Наверняка обратили внимание, что в разговорах жителей иногда проскальзывают слова, которые вы либо никогда не слышали, либо они вам знакомы, но как-то иначе звучат. Это так называемые местные слова, которые употребляют только живущие в той области. С научной точки зрения слова, характерные для одного региона и не использующиеся в других, называются диалектными или диалектизмами, а речь, в которой они звучат — диалектом, говором или наречием. Приведем примеры некоторых диалектных слов и их значение:

  • шабол — сумка;
  • бурак — свекла;
  • гутарить — говорить;
  • голицы — рукавицы.

В русском языке диалектизмы различают по принадлежности:

  • к определенной социальной группе (жаргон);
  • к конкретной территории.

Наиболее популярными социальными жаргонами считаются

  • профессиональный: (примеры и значения) висяк – не раскрытое преступление; утконосы — студенты-медики, проходящие практику;
  • молодежный (сленг): препод – это преподаватель, лаптоп — ноутбук, пипл — люди;
  • арго̀ (язык преступников и бродяг): баклан — хулиган, конь — способ нелегального общения между камерами.

Территориальные диалектные слова присутствуют в речи людей, проживающих на конкретной территории. Для таких диалектизмов характерны грамматические, фонетические и лексические особенности. По территориальному признаку все диалекты можно разбить три большие группы.

  1. Северное наречие. Встречается частично в Новгородской, Архангельской и Ленинградской областях. На нем говорят вологжане, костромичи, мурманчане и жители Ярославской области. Отличительные черты:
  • оканье (произношение безударной «а» как «о»);
  • отсутствие произношения некоторых гласных (не добрая, а добра; не делают, а делат);
  • вместо «бм» употребляют «мм» (не обморок, а омморок);
  • цоканье (на чай говорят цай, на чашку — цашка) и другие.

Примеры диалектных слов: зыбка — колыбель, сковородник — приспособление для захвата сковороды.

  1. Южное наречие. Представлено тремя группами: центральной (Белгородская, Орловская, Курская, Тульская области); западной (Брянская, Смоленская, Псковсая и Тверская области); восточной (Липецкая, Рязанская, Воронежская области). Некоторые характерные особенности:
  • аканье (произношение безударной «о» как «а»);
  • замена звука «ф» на «х», «хв» или «п» (не сарафан, а сарахван);
  • смягчение твердых окончаний в глаголах (например, они ходють, она поеть) и прочие.

Примеры диалектизмов: кочет — петух, люлька — кроватка, бирюк — волк.

  1. Среднерусский говор. Характерен для жителей большей части Московской области, а также для Тверской, Ленинградской, Новгородской, Ивановской, Владимирской, Нижегородской областей и некоторых других. Особенностью среднерусского говора является сочетание южного и северного наречий.

Примеры: квашня — деревянная емкость для теста, кафтан — долгополая верхняя одежда.

В российских городах иногда встречаются такие колоритные диалектизмы, которые многие из нас не то что никогда не слышали, но даже сразу и не определят их значение. Например,

  • жители Дальнего Востока любят отдыхать в чифаньках — так они называют китайские кафешки, прогуливаться по набке, то есть по набережной, а на прощание жмут краба — пожимают руку;
  • в Ижевске единицу называют однеркой, малыша — кагонькой, а щенят — кутешатами. Если вы услышите в свой адрес фразу «давай ладом», не переживайте — вам просто пожелали удачи;
  • если вы, будучи проездом в Ярославле, что-то взяли грязными руками и испачкали, вам скажут — замуслявили. Рассмеетесь над шуткой — услышите, что смеетесь впокатуху. Ожидаете получить утвердительный ответ? Не удивляйтесь выражению «дык-да», что означает «конечно».

Используемые источники:

  • https://nn.aif.ru/culture/1370351
  • https://pandda.me/v-derevne-strannym-obrazom-prisutstvovali-dve-raznovidnosti-mestnogo-govora-na-odnom-konce-derevni-govorili-cavo-caj-cashka-na-drugom-chavokali/
  • https://russkyaz.ru/slova/dialektnye-slova-dialektizmy-s-primerami-slov.html

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
Добавить комментарий